Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

tan -2

(no subject)

Я не прощалась со своей матерью.

У меня был знакомый, у которого болел и умер брат. И случилось это во время путча в 91-м году. Мой знакомый всю оставшуюся жизнь корил себя за то, что не был в это время у одра брата, а вместо этого, все эти трое суток работал в Белом доме. Не попрощался, не подержал его за руку. Вот по этому поводу он, случалось, бухал запойно. И ненавидел Белый дом, себя, и всю эту победу демократии. Наверное, это и подорвало, в конце концов, его жизнь.

Я запойно не бухала. Но я не работала нигде, когда мне было 12 лет, а завтра утром мне надо было в школу, и моя мать умирала дома вместе со мной, в одной комнате. В другой крепко спала бабушка, а больше никого не было. Накануне приходила медсестра и что-то вколола маме, но сказала, только никому не говорите, и еще они с бабушкой о чем-то шептались. Медсестра зачем-то на меня так жалостливо посмотрела, сказала "деточка" и закрыла за собой дверь. Какого черта я вам деточка?!

Несколько часов после укола мама поспала. А потом постепенно ее дыхание перешло в стон, а потом стон перешел в вой. Я не слышала даже в кино, чтобы люди издавали такие звуки. Она стала бесконечно умирать, вся ночь была из ее криков. Она ничего не видела и не слышала, ни на что не реагировала, лицо было застывшей маской с полуоткрытым ртом и полузакрытыми глазами, ее мир превратился в сплошную боль.

В кино умирали не так. Это было красиво. Умирающие перед смертью обязательно что-то говорили самое важное. "Прости меня, я не дошел". "Я всегда любила тебя". "Я верю в будущее коммунизма". "Скажи нашим, что тайник находится" - и актер в кадре резко расслаблялся, и все понимали, как бы заранее договорившись, что это означает: герой помер. Эстетично. Достойно.

А тут, не в кино, а в самом деле, я сидела на кровати в пижаме, скрестив ноги и сгорбившись, смотрела на распластанное на другой кровати истончившееся тело человека, родившего меня, и понимала, что меня обманывали. Смерть - это самое адское, уродское, подлое, грязное и садистское, что может быть. Потому что, когда она приходит, она убивает не только умирающего, а всё вокруг. Потому что умирающий перестает быть человеком, тем, каким был, а становится биомассой боли, которая обволакивает всю комнату и залезает в мою голову. Во всяком случае, когда рак. Теперь я знала, что так должно быть, и только не знала, могут ли быть варианты. Мне об этом никто ничего никогда не говорил. И мой мир тоже сузился, без представления о том, что за его границами.

Я смотрела на мать и не понимала, что мне надо делать в таком случае. Нужна ли я ей сейчас, если ей все равно, что происходит вокруг. Дотронуться до нее? Как дотронуться, если это сплошная боль? Что сказать? А что говорят в таких случаях? В кино и в книжках все не так. Если б там было хоть что-то похожее. Так значит, вот так - сидеть и ждать, когда же наступит смерть и закончится боль. Я испугалась мысли, которая прозвучала в моей голове: "скорее умри". Кто бы мне тогда ответил, это нормально, или я уже схожу с ума?

И вот про мое детское малодушие или трусость: я убежала от этого в комнату, где спала бабашка, и не помню, как, и не помню, в какой момент. Наверное, я сразу провалилась в сон. И значит, мама умерла в полном одиночестве.

Я не знала, что с умирающими надо прощаться, и как это делают. А мне никто и не говорил, что мама скоро умрет. Я долго потом не анализировала свое поведение, я только с завистью поглядывала на тех, у кого есть родители, и брезгливо уворачивалась от пухлых объятий чужих сисястых теток-жалельщиц.

Впоследствии, можно подумать, я заработала себе индульгенцию, видя много смертей, держа за руки и прощаясь с уходящими, что-то говоря, кого-то обнимая. Да нет. Нифига я ничего не заработала, потому что и цели такой не было, потому что, просто, когда меня звали, я приходила. И прихожу. Потому что прихожу не к умирающему, а к тому, кого хочу увидеть, и потому что мне уже целую жизнь не двенадцать лет, хотя, я по-прежнему ненавижу смерть, и по-прежнему мечтаю о жизни вместо нее. И прихожу.

И никакой индульгенции у меня нет, потому что мать-то у меня все равно одна, и я с ней не прощалась, и даже на похоронах. Я тогда боялась себя, и потому не пошла на похороны своей матери. Потому что, моя мать - и вдруг мертвец, это как? Я видела раньше мертвецов, они не страшные и не вызывают печаль, которую так усиленно изображают собравшиеся вокруг гроба, даже не особо-то знакомые с покойным. Они не вызывали у меня печаль, потому что они для меня родились мертвецами, потому что живыми я их не видела. Вместо похода на похороны мамы я лежала в эмбриональной позе носом к стенке и рисовала на обоях виньетки.

О смерти должны говорить. О болезни должны говорить. И об этом должны говорить и с детьми тоже. Со всеми. И о том, что бывает обезболивающее. И о том, что бывают благотворительные фонды. И профильные медицинские центры. И, если их нет в нашей стране, то они есть в других странах. И об этом должны знать в самых глухих деревнях, чтобы не быть одинокими с заполнившей весь мир болезнью и смертью, с которой надо только смириться и ждать. Чтоб даже в деревнях не было так, как было со мной и моей мамой тогда в Москве.
Чтобы не было чувства, что вот так и должно все быть: палаты в больницах должны быть общие, а стены облезлые и покрытые плесенью, что если врач не дает историю болезни, значит, так и надо, что если не говорит, какое лекарство дают, значит, нельзя спрашивать, что, если нет обезболивания, значит, надо терпеть боль, что, нашему государству виднее, на что тратить деньги, что, если тебе сказали "умрешь", значит, умирай, а если сказали "это не лечится", то так и есть. А если никого нет рядом, когда страх, неизвестность и бессилие, значит, никого просто в этом мире нет, все ушли, и это не их дело.

В моей жизни было много людей, и среди них даже близких людей. И сейчас есть. Но никогда и ни с кем не было случая об этом рассказать.

Кто умеет молиться, помяните мою маму. Ее звали Татьяной, она не была крещеной и верующей, так ее воспитали.
tan -2

Зомби или человек, или Профилактика смерти

r.i.p., v.i.p., цветение лип. взглянул автор вчера на мир в свей такой пестрой и разноголосой френд-ленте, и быстро утомился. лента источала самые противоположные эмоции. кто стенал, кто педантично иллюстрировал рипы, кто плевался цианистым калием, а кто настаивал на том, что ему все равно. да ладно. тут другая проблема, такая не королевская, а житейская.
вспомнилось, что, когда-то Оксана Кулепетова, за которой никто не уследил, поехала из своей Костромы гулять по Москве с нелеченым пневмотораксом. и я тогда услышала до сих пор для меня небесспорное, но все более осмысливаемое шокирующее решение вопроса:

- пусть гуляет вдоволь. сколько ей там еще осталось.
такую мысль высказала непреклонная Нина Ивановна. восемь лет назад Нина Ивановна похоронила своего внука Антошу. так что, она, как теперь говорят, в теме. Нина Ивановна имеет обо всем свое жесткое мнение. потому что она не только похоронила своего любимого внука, она еще и до сих пор работает с муковисцидозниками, которые ежедневно не дают ей забыть о ингаляциях, кинезитерапии и антибиотиках. сначала работала в научном отделе, теперь помогает в НЦЗД в пульмонологии. общественник на символической ставке. и стоически продолжает хоронить внука всякий раз, когда кто-то из детей к нему, к внуку, присоединяется. ее трудно понять тем более, что она не сентиментальна.

ну, мне, конечно, не хотелось, чтобы эти слова "сколько ей еще осталось" относились к Оксанке, уж больно она была непохожа на мумию. она все время говорила, что не может находиться дома, что ей надо везде бывать, ничего не завещала и собиралась весело жить дальше. теперь ее ровно год, как нет ни в аське, ни в телефоне, и тогда это была не она на аппарате ВВЛ и с пролежнями от кислородной маски на лице, конечно. и в морге, конечно, была не она. нельзя ее было представить себе заключенной в четырех стенах в целях профилактики внезапной смерти. она не такая была.

а теперь вот я вспомнила о произнесенном Ниной Ивановной, когда родственники Юры (имя изменено) собираются везти его на юга. без кислородного концентратора и вдаль от квалифицированной медпомощи, случись что. мама Юры говорит, улыбаясь радушно: да что вы, все будет нормально. она отказалась от мыслей о плохом: у нее синдром отрицания, это облегчает задачу. Юра уже умирал зимой, но, как будто, об этом забыл, и мама как-будто забыла. на вопрос "как самочувствие?", Юра неизменно отвечает "отлично". врач Юры, вспомнив слова Нины Ивановны, говорит, "я ее понимаю". и скажи сейчас Юре, который собрался кататься на катамаране и валяться в песке под притворно ласковым солнцем "ты никуда не едешь", Юра поймет, что он уже никогда никуда не поедет. у Юры времени просто нет на ожидание. потому что дома он сидит в интернете и играет в игры, которые уже съели его мозг. а Юра хочет просто БЫТЬ. дело в том, что любое бытие вообще временно, и нужно иногда вместо того, чтобы поберечься, не полениться. в этом - деонтологический гордиев узел.
tan -2

(no subject)

"я несла тяжелые сумки, Женька подбежал и сказал "дай мне!". Я говорю: тебе же больше трех килограммов нельзя поднимать, Женя, иди я все нормально донесу. Женька, сквозь зубы, тихо, чтобы не привлекать внимание: "дай, пожалуйста!". потом снова сквозь зубы, почти шепотом крича: "ты же женщина!". а руки у него тоненькие, он все старался наращивать мышечную массу. ему надо было утвердиться в том, что он мужчина, ему надо было это доказать всему миру и мне... Везде, где он появлялся, он сразу находил друзей. моментально. Когда мы первый раз появились в деревне, он в первый же день принес целый мешок укропа. говорит, соседи, с которыми он познакомился, предложили, сказав, что, ну у вас же, наверное, пока ничего не выросло.. потом на следующий день прибегает и говорит: нам огурцы нужны?... и так постоянно... а вы тоже знали Женю?... кто только его не знал... странные вещи происходят. вот, когда мы стояли у гроба, у меня сама собой заиграла музыка, которую он закачал мне на телефон... и я только сейчас ее полностью прослушала... там такие слова... мурашки по коже, все, как сегодня..."

"Женька, сам того не зная, научил меня, столько лет пожившего, одной очень важной вещи. Очень просто любить белых и пушистых, это труда не составляет. Но я научился любить вот таких колючих, это дорогого стОит. и он занял свое место в сердце. А теперь в этом месте пустота и все давит без него... Последняя подлянка, которую он нам, засранец, подкинул - его смерть... За три недели до его смерти Стас звонил ему и говорил: "ложись сейчас, тебе бы самое время прокапаться", а Женька отвечал "нет, я здоров"... профессор, который проводил вскрытие, говорил, что он такого еще не видел: не осталось ни одного целого органа, все было съедено болезнью."

"мне 17 лет, и у меня впервые умер друг... я не думала, что это так тяжело... Женька был классный, он был самый лучший, он был не такой, как все... даже, когда со мной все поссорились, только он один со мной здоровался и спрашивал, как дела... вы поймите. а я так хотела вам помочь, я так хотела ему помочь, когда он был в больнице, но не смогла... и даже деньги были, ну, на 500 рублей я могла бы купить там сок и фрукты... но Женька, я слышала от кого-то, говорил, мне никто сейчас помочь не может, даже если хочет... я помню, как он надо мной прикалывался, а я над ним, и было так классно!... он только слово скажет и у всех поднимается настроение, и все ржут... как теперь этого не хватает... только он так умел... если я знала, что это не астма, как он говорил всем, с астмой все живут долго... я не знала, что это так закончится, и в мыслях не было... у меня умер отец, но это было так давно и я была совсем маленькая и не понимала... а мама теперь не понимает меня... я понимаю, что потерять мужа еще тяжелее, но мне только 17 лет, и я потеряла друга, и я не думала его потерять, он был такой живой... я буду ходить в церковь, постараюсь каждое воскресенье... но я так виновата..."

* * *

Помогите выжить Светику.

Помогите выжить Кристине.
tan -2

(no subject)

Миша умер сегодня по дороге из Вязников в Москву. В скорой ему стало хуже и его отвезли в ближайжую реанимацию. Врачи скорой и реанимации сделали все, что могли.
Они с мамой жили бедно. Алла осталась совсем одна. Прошу помочь со сбором денег на похороны.
Деньги можно посылать почтовым переводом: 601440, г.Вязники Владимирской обл., ул. Пролетарская, д.73, Калинина Алла Юрьевна